Обсудили вкусы

4 июля 2017

Делая последний номер в роли главреда, Анна Решеткина не стала вымарывать из интервью с ювелиром Натальей Брянцевой (Avgvst jewelry) то, как обзывала ее ханжой и фашисткой после двух негрони. 


 

Анна Решеткина: Начну с того, что брать интервью у друзей – рискованная затея, поскольку ты уже наперед все знаешь. Твоему бренду три года. Насколько ты удовлетворена происходящим? 

Наталья Брянцева: Возможно, можно было развиваться быстрее…  Хотя, на самом деле, нет, мы выложились полностью. У меня просто всегда ожидания завышенные.

 

Р.: Для меня твое ювелирное начинание – это какая-то нереальная история успеха. Мне интересно, насколько это было трудно?

Б.: Мне было не сложно, не было никаких планов создать бренд, обзавестись собственными магазинами. Я просто каждый день делала то, что позволяли обстоятельства. Постепенно, поступательно, без каких-либо инвестиций со стороны. Не было ни одного бизнес-плана, никаких планов продаж.

 

Р.: Ты удивительно попала в волну, которую я люблю характеризовать твоей же историей о том, как ты такая максимально модная в плаще cos, в кроссах и кюлотах заходишь в Engels, а там оказывается, все барышни такие сидят, еще с губами и ресницами, но уже без каблуков и декольте. И ты поняла, что время изменилось.

Б.: А как ты можешь назвать этот феномен?

 

Р.: Не знаю. Я люблю книгу Дэвида Брукса «Бобо в раю» – она про то, как формируются новые элиты информационного века в Америке, «богемная буржуазия». Мне кажется, это история оттуда. Но, конечно, в Екатеринбурге далеко не каждый, кто с фасада выглядит как апологет этого течения, мыслит так глубоко, как в этой идее заложено изначально.  

Б.: Я не выезжала на тренде. Вот наши популярные кофейни да, вообще рестораторы так часто делают. Я же делаю то, что мне кажется классным, выпуская продукт не под контекст, а под себя. То, что считаю новым, экспериментальным. Хотя я чувствовала, что изменения грядут, да.

 

Р.: Ты догадываешься, почему я именно тебя позвала на разговор про вкус и дурновкусие? Хочу твоего сурового и требовательного взгляда на Екатеринбург. Кстати, у тебя была такая история, что тебя сначала признали в Москве, а потом в Екатеринбурге?

Б.: Пожалуй, была. Екатеринбург очень падок на навешивание ярлыков. Когда я отправила первый лукбук коллекции «Малевич» в Vogue, мне пришел ответ, где было сказано – это круто, мы удивлены, публикуем. И потом тут все заговорили – это Наташа, про нее пишет Vogue, начали обращать внимание. Это нормально, люди часто не могут самостоятельно оценить крутизну, без пометки «Vogue рекомендует».

 

Р.: «Стольник», кстати, писал про тебя…

Б.: Спасибо большое. Это была мощная поддержка. Когда ты еще малыш и только начинаешь, это придает уверенность.

 

Р.: Насколько, как тебе кажется, Екатеринбург отстает от Москвы?

Б.: Мне кажется, что Екатеринбург очень стильный, вкусный… Но я хотела сказать про то, что все женщины, которые носили декольте и шпильки, начали носить кюлоты и лоферы. Сегодня в очередной раз изнутри магазина смотрела на улицу и удивилась от количества нарядных, со вкусом одетых людей. Они все выглядят модно и круто. Дело в том, что в той же Москве не ходят в кюлотах и лоферах, а ходят на нормкоре, забив на все. В синих джинсах, белых футболках и простых мартинсах. Вот перейдем ли мы эту черту, я не знаю...

 

Р.: Ты вообще за нормкор?

Б.: Наверное, да. Правда, я еще сама никак не могу позволить себе встречать клиентов в магазине в джинсах и футболке. Хотя я примерно так и выгляжу… Кюлоты – это же что? Это слишком тренди, слишком пинтерест. Настанет время, когда людям станет важно не то, как ты выглядишь, а что ты делаешь.

 

Р.: Я в этом смысле скорее всегда в противостоянии: если все нарядные, мне хочется быть в джинсах и футболке, а когда все в джинсах и футболке, я думаю – ребята, а чего вы не нарядитесь? Это же красиво!

Б.: Ходите в чем хотите, но избыточная нарядность бесит! Мне не хочется разговаривать с человеком, которые подбирал цвет металла фурнитуры на своей сумке к фурнитуре на джинсах.

 

Р.: Почему?

Б.: Потому что это значит, что у него есть время думать об этом. У меня нет времени –  я надеваю то, на что мне его надо потратить самый минимум. Зачем наряды, которые надо обслуживать, гладить, следить за чистотой светлой замши… Это прекрасно, красиво, на этих людей приятно смотреть, но на это нужно столько праздного времени.  

 

Р: Праздность! Разве это не прекрасно?! Мне кажется, Наташа, что ты местами такая современная задрочка…

Б.: Да!

 

Р.: … и это тоже какая-то примета времени. Это сродни менеджменту с тренингов из нулевых – копай от забора и до обеда, а потом спортзал, допобразование и как-то совсем мало человеческого. Вся эта история про средний класс – на то ведь он и средний, что у него должно хватать времени на праздность, бесполезность. Мне не нравится эта идея, что человек должен быть занят. Чем и кому должен?

Б.: Он не должен быть занят. Но чтобы выглядеть нарядно, ему приходится занимать свое время подборкой одежды.

 

Р.: А тебе это не нравится?

Б.: Да, лучше ничего не делать и в стену посмотреть.

 

Р.: Почему это менее важно, чем провести мероприятие или сколотить стол? Я хочу с тобой спорить.

Б.: Мне кажется, что люди, которые всегда хотели ходить в белой футболке, не париться, получили сейчас возможность не быть за это общественно порицаемыми. И это офигенно круто.

 

Р.: С этим согласна, это антирепрессивная история – не хочешь быть модным, не будь. Расскажи, что самое приятное было за три года?

Б.: Это две коллаборации – с Аленой Долецкой и с Протеем. Самое приятное в работе – это писать тз для съемок лукбука и ездить на его съемки. Для меня это чистый кайф!

 

Р.: Расскажи про знакомство и общение с Долецкой.

Б.: Могу сказать, что дача Алены и ее жизнь – еще лучше и красивее, чем это выглядит в Инстаграме. А познакомились мы косвенно, когда меня пригласили в Interview на съемку, и я передала для Алены подарок. И Алена написала мне письмо с благодарностью, сказала, что она в восторге от серег. Потом она написала, что они делают дача.store и попросила сделать ювелирную коллекцию для нее. И сначала мы списались, я отправила эскизы по почте, а потом приехала показывать образцы. И она невероятная! У нее невероятная энергетика, голос. Она чувствует все крутое и все фальшивое, и выводит на чистую воду сразу же. Это, наверное, ее главный ресурс. Это касается широкого спектра – куда входят ювелирные украшения, фотографии… что угодно. Потом было несколько дружеских встреч (смею их так назвать), когда я показывала свои коллекции, наработки, и она давала обратную связь по дизайну или идее. И ее советы оказались глубокими и дельными. Например, она говорила – это круто, но было бы круче, если бы ты сровняла металл с камнем, чтобы они стали вровень, единой формой. И я понимала, что она действительно права.

 

Р.: Я знаю, что вы сейчас снова что-то планируете.

Б.: Не могу ничего рассказать, потому что ужасно фейлю. Я еще полгода назад должна была выпустить совместную коллекцию. Золотую. Я все собираюсь написать Долецкой – не списывайте меня со счетов, пожалуйста!

 

Р.: У нее были до тебя с кем-то коллаборации?

Б.: По-моему, нет. Я ей предложила, а она согласилась. Это будут более дорогие материалы, и несколько иначе выполненные стилистически. Мне стало интереснее делать изделия из драгоценных металлов – они своей редкостью диктуют другие формы. Например, нельзя сделать массивные серьги из золота. Мне стал интереснее более сложный по уровню мастерства дизайн.

 

Р.: Расскажи про Протея, с которым вы сделали последнюю коллецию?

Б.: Я фанат графики Протея, всем срочно покупать его графику – она будет стоить миллионы, и будет выставляться в лучших музеях точно! Когда я ее вижу, у меня что-то переворачивается внутри. Нарочитый примитивизм, но в нем столько смысла, динамики и страсти!  Подумала, как было бы круто использовать его графику при создании какого-либо стиля, на сайте. Раньше же ювелиры сотрудничали с художниками, делали совместные вещи. Сейчас такого нет! И я ему написала: «Привет, я Наташа, вот мой сайт, у меня ювелирка. У тебя офигенная графика, можно купить работу или ты что-то разработаешь?». Он ответил: «Крутые украшения. Но графика стоит XXX тыщ, и я не понимаю, как ты хочешь ее использовать, но давай подумаем». И меня пригласили на вечеринку, я его там увидела, налила винца себе, набралась наглости (что я зря в Москву прилетела), и подошла. Он очень приветливый, приятный. Сказал – да, давай сделаем что-нибудь смешное… (для него это значит классное). Я начала работать над проектом, изучила его графику, набросала эскизы. Встретились, обсудили. И тут же напридумывали эту вселенную объектов. Я как будто с буддой поговорила.

 

Р.: Общались гиперссылками?

Б.: Я не понимаю, как может быть другой вариант. Он объяснил свою систему образов, у него все очень логично, я ее поняла, и в рамках этих терминов мы общались. Это был офигенный опыт, два разных человека беспрекословно поняли друг друга, не знаю, повторится ли такое еще.

 

Р.: Тебя редко кто-то так впечатляет, как Протей, тем более в Екатеринбурге. И ты давно говоришь, что Екатеринбург как главное место жительства рассматривать не готова. При этом, ты скорее собираешься жить в Питере, а не в Москве.

Б.: Питер – это Екатеринбург 2.0, он мне пока нравится больше Москвы. Но вообще меня убивает мысль, что ты живешь в каком-то одном городе – в моей идеальной вселенной я живу в 4 городах в разные времена года. Есть же целое движение цифровых кочевников: чуваки, которые могут работать из любой точки мира, с налаженной инфраструктурой под них. Концепция постоянного места жительства умирает, и я надеюсь, что скоро все люди смогут жить так же. Меня поэтому убивают вопросы – где ты сейчас живешь. Я работаю над тем, чтобы прийти в состояние этого кочевничества.

 

Р.: А какие эти 4 города сейчас?

Б.: Москва, Питер – там деловые контакты. Екатеринбург! И что, один город остался что ли?! Тогда Берлин или Тбилиси...

 

Р.: Тебе нравится идея Екатеринбурга как еще одной столицы? Нашего Манчестера или Чикаго? Или это утопия и романтизм? У тебя нет протеста к идее централизации?

Б.: У меня есть протест только против хамства и невежества.  

Екатеринбург мог бы не уступать мировым столицам во всем, что не предполагает локального потребления: лучшая радиостанция, лучшая  IT-компания, лучший модный блог.  Цинципер сказал, когда приезжал в Екатеринбург: «Не делайте как Москве, не делайте лучшее в России, делайте лучшее в мире».  В Сиэттле есть, наверное, лучшая музыкальная радиостанция в мире  KEXP, которая открывает новые имена в музыке. Очень бы хотелось, чтобы Екатеринбург стал таким Сиэттлом.  Но беда в том, что предприниматели в нашем городе ограничиваются тем, что просто копируют успешные московские/питерские бизнес-кейсы, слизывают интерьеры и меню ресторанов. Это не про хорошо/плохо, это про то, делаешь ли ты бабки или занимаешься делом своей жизни.

 

Р.: А кто в Екатеринбурге занимается таким делом?

Б.: Дима Маурин делает лучший, наверное, в России кофе (Эспрессо season), СКБ-контур, выдающаяся IT-компания, рекламное агентство "Восход" признано в Каннах, анимационная студия Staya делает лучшую 3D-анимацию, ребята, которые сделали Jaws – один из самых крутых кейсов в мире!

 

Р.: Мода?

Б.: Ой, не надо!

 

Р.: Про СМИ даже не спрашиваю!

Б.: В «Стольнике» я читаю только письмо редактора. Да, вот так! Ну нет у русских людей вкуса! Как в 17 году вычистили, так откуда взяться?

 

Р.: А что такое вкус? Ты говоришь о том, что тебя радует история, что людей больше не оценивают по одежде, но чем это отличается от темы вкуса? Понравиться Наташе Брянцевой – это сверхусилие! Ты похвалила 4 человек в Екатеринбурге! Наташа, ты настоящий фашист и ханжа.

Б.: Вкус – это просто эстетическая опытность. У нас глазу не на чем эту эстетику тренировать. Кроме как на полуразрушившихся конструктивистских зданиях.Тренировать эту восприимчивость к гармонии, цвету, пропорции, форме. Когда ты в Питере растешь, больше шансов этот вкус воспитать. Хотя,кто знает, есть охренительные художники, концепторы, которые делают крутые проекты для Голливуда, может они в интернете выросли.

 

Р.: Какая единица измерения финальная? Твой бог – интеллект?

Б.: Да. Интеллект — всегда бог.

 

Р.: Религия же антагонист интеллекта. Интеллект и чувствование на разных полюсах. Мне повезло дружить с Наташей Брянцевой, иначе она бы меня терпеть не могла, ибо степень моей эрудированности не идет с ее ни в какое сравнение. Я сейчас как раз пытаюсь разобраться в этой теме, по каким признакам люди делят всех на чужих и своих.

Б.: У меня, кстати, есть потрясающие друзья, бывшие одногруппники, которые не имеют отношения ко всей этой хипстерской креативной истории – но это такая железная мощь! Люди, которые отвечают за свои слова.

 

Р.: Но это же не про интеллект история?

Б.: Нет, почему, там другой интеллект. Другой кругозор.

 

Р.: То есть, подытоживая, ты о том, что эстетика рождает этику и формирует нравственное начало?

Б.: Наверное, да. Трудно быть свиньей, когда ты живешь в человеколюбивой окружающей среде.

 

Р.: Ты меняешься за последние годы?

Б.: Да хрен знает! Ты вот меня называешь «грустным смайликом», и я в себе это по-прежнему замечаю, и все мои недостатки остались со мной. Но если я раньше себя гнобила за них, то сейчас смирилась. Я люблю съесть лишнего, поспать лишнего, погрустить. Мне присуща излишняя тревожность — все, что мне кажется каким-то не таким, я каждый день пытаюсь исправлять тут же. Я не могу себя изменить.

 

Р.: Что ты видишь как следующий чек-пойнт?

Б.: Выход зарубеж. Это просто требует массу шагов. И я готова.

 

Фото: Алексей Пономарчук



Смотрите также

Ольга Ахтямова, впервые примерив роль журналиста, узнала у Дмитрия Певцова все о дилетантах и профессионалах на сцене и в кадре.

«Стольник» встретился с певицей и актрисой, о красоте и таланте которой говорят в превосходной степени на разных материках и разных языках.

Комментарии (0)