«Стольник»: Есть такое утверждение, что творчество рождается из несовершенства, то есть когда у человека дисгармония в душе, то он создает шедевры. А чем мотивируется установка на успех и достижение таких высоких целей в бизнесе?
Михаил Куснирович: Я не слышал про такое выражение, но думаю, что оно правильное. Что касается бизнеса, не знаю, несовершенство ли это, но явно какая-то внутренняя неуспокоенность дает разность потенциалов, что и является движущей силой: либо возможности опережают желания, либо желания опережают возможности. Происходит прогресс.

«Стольник»: Я хотела поговорить о степени доверия к людям – человек, имеющий достаточно высокий социальный статус, как у вас, в какой-то момент, как мне кажется, начинает дистанцироваться от людей, поскольку всем что-то от него надо. Вы насколько доверяете людям?
М.К.: Априорно я доверяю людям, но это не значит, что у меня нет инстинкта самосохранения, когда на все возможные предложения по сотрудничеству можно ответить утвердительно. Конечно, в человеческом плане это тяжело, и мне все чаще и чаще хочется быть, с одной стороны, среди близких людей, а с другой – я очень люблю школьные, институтские, молодежные аудитории. Честные глаза и восприимчивые уши – это здорово.

 «Стольник»: Я слышала, что самый дорогой из всех тренингов в MBA – после того как человек прошел все предыдущие и добился успеха и статуса – тот, который избавляет человека от того невероятного цинизма, которым он обзавелся на пути к успеху.
М.К.: Меня никогда не учили циничному отношению к миру,  я никогда его так не воспринимал, и сам всегда настоятельно и твердо отвергаю подобное отношение.
 
«Стольник»: Ну как же, люди как инструментарий, как функционал – это же популярная бизнес-схема, или она не универсальна?
М.К.: У нас другая бизнес-схема. У нас же бизнес такой: пальто продаем, чашку кофе и услугу в салоне красоты – здесь нужна философия персонифицированного подхода, и относиться к персоналу как к инструменту – очень опасно. Это же скажется на клиентах, которым начнут грубить и относиться уже к ним как к инструменту. Это я банально и штампованно пересказываю. Мне это просто невыгодно и неприятно. Может быть, при серийном производстве это еще применимо, а у нас это все погубит.

«Стольник»: В вашей жизни был момент ломки личности? Как вообще все должно быть – через преодоление, трудности или нужно идти туда, где тебе легко, где хорошо?
М.К.: Это очень умозрительный подход: не всегда получается решить, куда надо пойти, куда не надо. Более спонтанные и эмоциональные вещи, вопросы личные: что справедливо? что правильно, чтобы не было мучительно больно? У меня не было ломки, честно говоря. Наверное, она бывает у качественно других людей: более ранимых, менее защищенных – не знаю. Мне было много раз совсем не просто, но я не ломался.

«Стольник»: То есть вас не поменяли время и обстоятельства? Ваши старые друзья не говорят, что вы изменились?
М.К.: Я не думаю, что я остался таким же, но это не революционное, а эволюционное изменение. И это, опять же, не моя проблема, а еще и вопрос к друзьям: я очень открытый человек, но я никому не обещал, что все будет чудесно, я обещал, что мы честно будем идти вместе. В какой-то момент я звал «пойдемте туда», сказали «да ну» и не пошли. А через какое-то время встретились, и они говорят: «Ах, вот ты какой». Поэтому может иногда возникать напряжение. Например, сейчас мне даже немного неловко, потому что к нам на работу пришел мой старший товарищ из института – когда я пришел на первый курс, он был на пятом, и я смотрел ему в рот. Сейчас, конечно, я этим не буду заниматься.

«Стольник»: Вы можете стать дауншифтером – бросить все в один прекрасный день и уехать в Индию на пару лет: спать на топчане под открытым небом и часами смотреть на набегающую волну?
М.К.: Из-за того, что я допускаю, что все может быть, я ничего не исключаю, но сегодня я вообще этого не вижу: у меня есть семья, близкие люди. И работа – это неотъемлемая часть жизни, я получаю от нее удовольствие: не каждый день, но стараюсь.

«Стольник»: А как вы отдыхаете? Попробую отгадать: вы приезжаете к морю, и дня вам хватает с лихвой, снова хочется обратно, и вы постоянно на телефоне.
М.К.: А вот и не отгадали. Я вообще отключаюсь от работы,  концентрируюсь на том, где  сейчас нахожусь и чем занимаюсь. Вот я приехал в Екатеринбург, мне здесь интересно, я хочу по максимуму впитать в себя то, что происходит здесь: сколько пыли, сколько солнца, сколько улыбок. Или мы можем уехать на Олимпиаду, я месяц живу той жизнью, и это захватывает: судьба спортсмена, соревнования, вовремя дать сухую куртку или дать телефон позвонить домой. Я могу поехать пионервожатым в лагерь к сыну, и с одной стороны это работа: много детей, ты несешь ответственность – зарядка, линейка, подъем, отбой. А для меня это отдых, потому что я не смотрю бизнес-отчеты.

«Стольник»: То есть на пляже вы все-таки не лежите…
М.К.: Во-первых, я очень толстый, мне неловко лежать на пляже. Я люблю плавать, а на пляже плавятся мозги.

«Стольник»:  Кстати, почему вы не можете похудеть? Прочитала в одном из интервью, что вы этого хотите.
М.К.: Не получается. В общем, это большой недостаток, и я считаю это моей слабостью. Во многом я не уступил, а в этом я все-таки уступаю.

«Стольник»: Ваш бизнес – сфера luxury-услуг. Что можете сказать о ее потребителях, о нарождающемся российском буржуазном классе?
М.К.: Знаете, кто ввел термин «новый русский» в обиход? Чехов! Это были 90-е годы позапрошлого века, произошел переход от поместья к даче, тогда и появились «новые русские» с новыми деньгами, с новыми представлениями, и вместо дворянского гнезда появились дачи с некоторыми излишествами, садами. По классовой теории, буржуазия – достаточно прогрессивный класс, воспринимающий все новое. Те люди, которые быстрее обогатились, на каком-то этапе меньше времени уделяли образовательному, культурному аспекту, поэтому им удалось себя реализовать в чем-то другом. Но со временем они начинают наверстывать упущенное: раньше автомобиль являлся критерием успешности, потом дом, квартира, а теперь – образование детей и мнение о последней театральной премьере.

«Стольник»: У вас крепкие отношения с женой – в чем секрет семейного счастья?
М.К.: Во-первых, любовь, во-вторых, толерантность, уступчивость, ну и, конечно, дети и совместные интересы. Важно не пытаться подавлять индивидуальность близкого человека. Поскольку я все же тяжелый, бывает непроизвольное искушение, но надо себя сдерживать.

«Стольник»: Подавлять в смысле доминировать? То есть, у вас нет лидера в отношениях?
М.К.: Чтобы создать устойчивую ситуацию, нужно задать плоскость. Одна точка – просто точка, две – линия, три – плоскость, и в нашей семье до недавнего времени было три лидера: это наш сын, жена Катя и я. Сейчас появился новый центр притяжения – это младший сын, и это уже не плоскость, это уже пространство: это интереснее и сложнее.

 «Стольник»: Вы – счастливый человек?
М.К.: Ну, мне кажется, да. Знаете, абсолютное счастье испытываешь очень редко – это скорее процесс, чем миг. С годами понимаю, что когда вся семья не вместе – у меня уже нет папы – я уже точно не буду счастлив так, как был когда-то. То короткое время, когда есть родители, когда есть дети, надо ловить. Это редкое и неповторимое комплексное счастье – быть внуком, сыном, отцом, мужем, другом одновременно.